Ритуалист. Том 2  - Павел Корнев

Головореза опознали по бандитским наколкам. Школяра – по характерному шраму, полученному им на дуэли. Волею случая, осматривал его тело тот самый профессор-медик, что в свое время накладывал на рану швы.

Еще две жертвы оказались уличными шлюхами; когда и при каких обстоятельствах они пропали, выяснить не удалось. Как не удалось выяснить имена остальных погибших.

– И этого достаточно для выдвижения столь серьезных обвинений? – не сдержал я удивления, выслушав магистра-управляющего.

– Покойников вылавливают обычно после устраиваемых графиней балов, – отметил тот.

– Но не только после них? – предположил я.

– И не всегда после них.

Я развел руками.

– Вот видите…

Джервас Кирг вздохнул.

– Оснований для открытия формального следствия в отношении ее светлости нет. Сказать начистоту, для этого у нас на руках должны быть прямые и неопровержимые доказательства ее вины. Несмотря на неоднозначную репутацию, графиня пользуется большим влиянием в… как бы сказать… определенных кругах. – Толстячок помолчал, пожевав губами, затем с усмешкой продолжил: – Но разработка этой версии даст нам в случае успеха, помимо поимки кровожадного монстра, еще и некоторые политические преференции. Ставки чрезвычайно высоки, поэтому подойдите к делу со всей ответственностью. Я не прошу подтасовывать доказательства. Просто держите глаза открытыми.

– Всегда, – улыбнулся я, обдумал услышанное и покачал головой. – Но мне нужно знать, что именно заставило объединить усилия нас, епископа и герхардианцев. Не люблю действовать вслепую.

Магистр-управляющий налил себе шнапса, выпил и поморщился.

– Официально убийствами занимается Тайная полиция. Сейчас их первостепенная задача – выявление фирланских эмиссаров, но и о наших покойниках они не забывают.

– При чем здесь политический сыск? – удивился я.

Джервас развел руками:

– Тайная полиция – любимое детище великого герцога, эти… как бы сказать… сеньоры отчитываются только перед ним. И, сами понимаете, невозможно допустить, чтобы простецы-живодеры преуспели там, где потерпели неудачу лучшие умы научного и церковного сословий. Иначе и глазом моргнуть не успеем, как лишимся всяких полномочий!

Я кивнул. Это многое объясняло. Многое, но не все.

– Мне доводилось слышать, что герхардианцы пользуются безмерной поддержкой его королевского высочества…

– Скорее, ее королевского высочества, – поправил меня магистр-управляющий. – В этом-то все и дело! Но это не та тема, которую станут обсуждать разумные люди, просто примите как данность.

Я кивнул, и мы перешли к обсуждению графини Меллен. Как оказалось, ее сиятельство обладала колдовским даром и даже прошла соответствующее обучение в местном университете, а помимо тяги к чувственным наслаждениям, всерьез интересовалась театром, слыла меценатом и обожала устраивать костюмированные приемы.

Под конец я стребовал у магистра разрешение на доступ к служебным фондам университетской библиотеки, вышел на набережную, какое-то время присматривался к злосчастной отмели и попутно переваривал услышанное. Затем двинулся к ближайшему мосту и уже знакомой дорогой отправился к пансиону вдовы Блом. На этот раз зашел со двора и уже на подходе насторожился, заслышав лязг стали о сталь. Осторожно заглянул за угол и увидел престранную картину.

Уве со шпагой в правой руке и магическим жезлом в левой вертелся как уж на сковородке, пытаясь не дать загнать себя в угол маэстро Салазару. Клинком мой слуга владел не так уж и плохо, да еще волшебная палочка короткими отрывистыми движениями свивала эфир в силовые жгуты, которые пытались оплести ноги противника, захлестнуть его оружие или откинуть прочь.

Обычный бретер давно оказался бы связан по рукам и ногам, но Микаэль легко уходил от магических атак и беспрестанно наступал, не позволяя пареньку сотворить никаких более серьезных чар. А под конец поединка маэстро и вовсе перехватил призрачное щупальце и дернул его на себя. Уве от неожиданности качнулся вперед и едва не получил эфесом шпаги по лицу; тот замер перед самым его носом.

– Но как? – прохрипел безмерно удивленный парнишка. – Вы же… Вы же отказались от дара!

Микаэль махнул рукой, словно стряхивая с нее остатки эфира, и улыбнулся, встопорщив черные усы.

– Но ты-то не отказался, мой юный друг. Это было твое заклинание, не мое.

Я не утерпел и похлопал в ладоши.

– Браво! Браво!

Уве только кисло улыбнулся и через голову стянул промокшую от пота сорочку. Взлохмаченные волосы паренька как и прежде торчали во все стороны, но сам он больше не казался таким уж откровенно тощим, а его жилистые руки и торс пестрели старыми и не очень отметинами от пришедшегося плашмя клинка. Маэстро Салазар полагал защитное облачение уделом неженок и учеников нисколько не жалел.

Уве прикоснулся к одному из припухших следов и тихонько зашипел через судорожно стиснутые зубы.

– Шрамы украшают мужчин, – заметил нисколько не запыхавшийся Микаэль. – Будет чем похвастаться перед вдовушкой.

Слуга скорчил недовольную мину и обратился ко мне:

– Вам что-то нужно, магистр, или я могу привести себя в порядок?

– Твой учебник о владении магическим жезлом… Ты ведь не продал его перед отъездом? Могу я позаимствовать его на какое-то время?

Уве чуть рот от изумления не открыл.

– Но зачем, магистр?

– Неси! – приказал я. – Просто хочу освежить в памяти кое-какое плетение. В теории, разумеется. Ты, кстати, упражняешься с жезлом?

Слуга кивнул и ушел в дом, а Микаэль смерил меня заинтересованным взглядом.

– Дать тебе урок фехтования?

Я покачал головой.

– Не сейчас. Приходи завтра в шесть вечера в Княжеский дворик. Представишься фехтмейстером, спросишь герра Нуаре.

– Приду-приду, – пообещал маэстро Салазар и приложился к початой бутылке вина. Затем вытер губы тыльной стороной ладони и спросил: – Что с твоим поручением?

– Позже поговорим, – ответил я, забрал у вернувшегося на задний двор слуги учебник и отправился восвояси.

Солнце еще висело над крышами домов, поэтому скучать в ожидании вечера на съемной квартире я не стал, зашел туда лишь для того, чтобы забрать из сундука подсумок, а после озаботился поисками пороховой башни. Пришлось изрядно побродить по узеньким улочкам Старого города, прежде чем вышел к пустырю на границе жилой застройки и торговых складов неподалеку от набережной Ливы. Там высилась трехэтажная башня, сложенная из темного, не слишком тщательно отесанного гранита. Дома горожан менее чем на сто шагов к ней не подходили, а вот ушлые купцы не удержались и при попустительстве городских властей оттяпали изрядный кусок зоны отчуждения.

Из-за этого охранный периметр оказался заметно продавлен с севера; служившие маяками колдовской сети валуны переместили поближе к башне, но при этом не потрудились вкопать их в землю, просто уложили на грунт. Надежности призванной гасить эфирные колебания защиты это никоим образом не снижало, и все же работа была проделана откровенно небрежная.